Книга: Дом Пламени и Тени | страница 89
Каждый вдох и выдох царапали ему горло, словно осколки стекла.
Хант не ответил. Впрочем, Рунн и не ждал ответа.
– Где? – едва внятно спросил Баксиан.
Рунн понял: это все, что ангел сейчас мог произнести.
– Не знаю, – охрипшим от криков голосом ответил Хант.
Ястреб резко отпустил стопор рычага, и узники буквально рухнули вниз. Он захохотал, когда их искалеченные тела больно ударились о холодный каменный пол, угодив в лужи собственной крови, мочи и испражнений. Но теперь они хотя бы находились на полу, а не висели.
Уходя, Ястреб оставил им поднос с едой, который намеренно поместил подальше, чтобы узникам пришлось туда ползти и еще сильнее пачкаться в моче и дерьме, да еще торопиться, чтобы успеть раньше здешних крыс.
Баксиан уже пытался добраться до подноса, шаркая ногами по камням. Крылья, успевшие наполовину отрасти, были красными от крови. Он протянул грязную руку к похлебке и воде, но тут же сильно застонал. Из ран в ребрах полилась кровь.
Рунн сомневался, что сможет есть, хотя тело требовало пищи. Он судорожно дышал, продолжая дыханием разрывать себе горло.
Когда-то Оракул предсказала ему, что на нем королевский род прекратится. Может, она уже тогда видела, как он попадет в застенок и не выйдет оттуда живым? В камере было сыро и холодно, но тело фэйского принца прошиб совсем другой холод.
Он давно примирился с возможностью такой судьбы для себя самого. Естественно, не со смертью в астерийском застенке. Тогда подобная мысль не могла прийти ему в голову. Он просто считал, что его жизнь каким-то непонятным образом оборвется раньше срока. Но теперь, когда Брайс стала принцессой, пророчество проливало свет и на ее судьбу. Если она не попала на Хел… не исключено, что она вообще никуда не попала. Тогда их обоих ждет конец, и на этом королевский род прекратится.
Рунн не мог поделиться своими опасениями с Аталаром. Не мог добавить к отчаянию ангела ту крупицу, которая сокрушит Умбру Мортиса сильнее, нежели любые пыточные орудия Поллукса. Этот секрет Рунн будет держать при себе. Свою собственную горькую правду, разъедающую и без того истерзанное сердце.
Фэйский принц кое-как добрался до подноса с едой. Сквозь зловоние пробился запах черствого хлеба. Попытка дотянуться до подноса кончилась тем, что тот скользнул по полу и въехал в лужу… Рунн не хотел знать о содержимом лужи, хотя нос снабдил его несколькими догадками, одна противнее другой.
– Надо поесть, – сказал Хант, дрожащими руками поднося ко рту миску с похлебкой.
– Видно, не хотят, чтобы мы подохли, – отозвался Баксиан и с трудом поднял кусок хлеба.